«Форвол или как там?» Депутат Андрей Луговой рассказал, зачем придумал «суверенный Интернет»

Собственный российский Интернет становится реальностью. Закон о замене «всемирной паутины» на «суверенную» нужен для защиты, а бизнес не пострадает, заверил один из его авторов.

Андерй .Луговой, фото — Дмитрий Духанин/Коммерсантъ

Депутат Госдумы Андрей Луговой, сенаторы Андрей Клишас и его коллега Людмила Бокова внесли в парламент страны законопроект об автономном российском Интернете. Инициатива определяет меры контроля за всем трафиком, проходящим через территорию России, установку технических средств для определения источника его происхождения. Операторов обяжут обеспечить возможность централизованного управления трафиком при возникновении угроз.

Соавтор инициативы Андрей Луговой прямо сказал «Фонтанке», что это запасной национальный Интернет на случай отрубания кислорода извне, Мария Бутина, китайцы и «спутниковый Интернет для всех» тут ни при чём, как и обвинения во «вмешательстве во внутренние дела США».

— Андрей Константинович, в своем законопроекте вы пишете: «…с учетом агрессивного характера принятой в сентябре 2018 года Стратегии национальной кибербезопасности США». Что не так с этой стратегией?

– Что не так с их стратегией, так это то, что американцы говорят: «Мы должны добиваться мира силой». И при этом они связывают это заявление с действиями России, которая якобы совершила какие-то безответственные хакерские атаки на американские государственные органы, совместные с Европой. И поэтому надо Россию наказать. Они, конечно, там так пишут не дословно, но смысл такой. Поэтому мы должны быть готовыми к тому, что сумасшествие, которое мы наблюдаем за океаном, на североамериканской территории, может дойти до совсем неуправляемого характера, и они попытаются создать нам проблемы в Интернете.

— Но они вроде бы пока нам никаких проблем в Интернете не создали ещё. И заявлений, что они будут прямо лезть в наши дела, тоже не было.

– Прямо не заявили, да. Но мы же должны быть готовы. Да и кто вообще об этом заявляет прямо.

— Они вместе с тем заявляют, что мы вмешиваемся в их внутренние дела. Что через сеть мы к ним лезем. Получается, что мы возмущённо оправдываемся, будто нас за руку поймали?

– Нет. Ничего подобного. Если вы хотите философии, то нет, времени у меня немного, буквально пара минут. Вопрос. Ответ.

— Вопрос. Внезапное появление этого документа после новостей из США про Марию Бутину наводит на определённые параллели…

– Не внезапное! Не внезапное. У нас проблемы во взаимоотношениях с нашими западными «не коллегами» уже несколько лет. Поэтому подобного рода законопроект обсуждался уже в разных коридорах власти, в том числе и законодательной. Этот документ разрабатывался достаточно давно. Внезапно! Любая информация появляется внезапно.

— То есть нет связи с давлением в США на гражданку России Марию Бутину, которая призналась в том «чего не было»?

– Ни при чём! Опять философия!

— Прямая цитата: «Создается возможность для минимизации передачи за рубеж данных, которыми обмениваются между собой российские пользователи». Что это означает? Что конкретно и при каких условиях будет предпринято?

– Объясняю. Конкретно. На примере. Каждый российский сайт зарегистрирован на корневом сервере, который находится в США или Европе. Если в определённый момент доступ на этот сервер будет прекращен, то вы ни на один российский сайт не зайдёте. Вернее, зайдёте, но вы сможете туда зайти, если вам известны девятизначные пароли этого сайта. Не совсем пароли. Пароли – это закрытая вещь. И российским пользователям будет неудобно. Всё равно будем пользоваться. Это же не отключить вот так вот: щуить! И всё! Вырубить на 100% невозможно. У нас много точек входа и выхода. Поэтому мы хотим создать дублирующую систему внутри страны, чтобы, тем не менее, мы могли это делать. Вот и всё. Поэтому мы и создаём национальную систему доменных имён.

— В законопроекте предусматривается возможность установки на сетях связи «технических средств, определяющих источник передаваемого трафика». «Они должны будут обладать возможностью ограничить доступ к ресурсам с запрещенной информацией не только по сетевым адресам, но и путем запрета пропуска проходящего трафика». Похоже на бомбы замедленного действия?

– Сразу отвечаю о главном! Никто финансовых потерь от этого закона не несёт! Эти технические средства связи все операторы связи ставили раньше, ставят и будут ставить. Независимо от нашего закона. Мы лишь конкретизируем и просим их, чтобы, когда они поставят технические средства защиты их информации, они сообщили в центр мониторинга. Центр, который будет понимать, где и какие заборы каждый оператор связи поставил. Это на тот случай, если происходит какая-то кибератака или возникает угроза нарушения работоустойчивости Интернета, чтобы государство могло реагировать и соответствующим образом информировать операторов связи о том, что происходит. Увы, мы до сих пор не знаем, сколько у нас точек входа Интернета, сколько точек выхода Интернета в Россию и из России. Задача законопроекта не в том, чтобы навести порядок. Мы не задумывались об этом никогда. У нас же самый либеральный Интернет в мире! Теперь просто у Центра мониторинга и планирования, который будет взаимосвязан с Роскомнадзором, будет всё видно. И если будет что-то происходить, то государство будет оперативным образом реагировать.

— Ура! У нас наконец будет свой Китайский фаервол! Мы же от всего остального мира с ними вместе будем отключаться? Или без них? Или от них тоже?

– Ну, я уж не до такой степени технически подготовлен, чтобы разбираться в таких терминах. Форвол или как там? Китайский или американский? Я вам говорю, как я это планирую.

— То есть китайцы с нами заодно? Мы же с ними не только по лесу и нефти коллеги. По Интернету тоже дружим.

– А это независимо, с кем мы сегодня или без кого мы. Мы создаём систему мониторинга. Мы смотрим точки входа и выхода. И также мы смотрим, у кого какие операторы связи где на этих точках ставят систему защиты. Как они работают. Чтобы мы знали, где каждая калитка, каждые ворота, каждый забор.

Дмитрий Духанин/Коммерсантъ

Для просмотра в полный размер кликните мышкой

— Оператор связи скажет, что это «его калитка» и «его забор». И не будет с вами разговаривать. Он вас и до этого боялся.

– Как оператор связи может отказаться, когда мы примем закон?! А если оператор связи закон нарушает, значит, государство найдёт возможность, как принудить его к выполнению закона Российской Федерации. Все законы должны исполняться. А за нарушения закона у нас есть разного рода ответственности, но это предмет отдельного разговора.

— Вы наверняка знаете про проект Интернета из космоса – OneWeb.

– Конечно, знаю о нём, да.

— Проект, который благодаря вашим коллегам завис немного, как и сами перспективы спутникового Интернета для каждого. Ваша инициатива связана с риском утраты контроля за населением?

– Это уже вопрос более прогнозного характера. Наш законопроект о другом. Но возможно, исходя из того, что вы сказали про Интернет с орбиты, наш закон будет дополняться. Пока мы про текущую ситуацию. Спутникового Интернета от OneWeb пока нет.

— То есть этот выгодный для «Роскосмоса» и бюджета страны бизнес от вашей инициативы не пострадает?

– Ещё раз про так любимый всеми вопрос: где деньги, Зин? Отвечаю. У нас есть национальный проект «Цифровая экономика». Деньги там. В том числе. Плюс ко всему внутри исполнительной структуры. «Роскомнадзора», или, например, есть государственный радиочастотный центр, который деньги собирает с коммерческих структур для обеспечения связи. Там тоже есть деньги, которые на это будут направляться. Когда мы говорим о технических средствах, которые должны стоять у оператора, мы подразумеваем, что они и так уже ставятся. Прежде всего обращаю внимание на то, что государство должно знать, где стоят средства защиты всех операторов связи и всех провайдеров, для того чтобы представлять себе все маршруты, по которым двигается Интернет. При входе и выходе.

— Если что, вы пообещали, что эти медицинские процедуры со входом и выходом не будут болезненными для бизнеса.

– Бизнес не по-стра-да-ет. Я за бизнес! И за государство. Это в первую очередь надо поставить. Прежде, чем за бизнес.

— Вы не в курсе, Владимир Путин пользуется сам лично Интернетом? Мне кажется, что если бы он сам им пользовался, то он бы понимал, что эти меры от злодеев не спасут.

– Конечно, он сам пользуется Интернетом. У нас продвинутый президент. До свидания.

Николай Нелюбин,
специально для «Фонтанки.ру»

© Фонтанка.Ру

Источник: fontanka.ru